|
|
| |
|
|
Гвардии артиллерист
Эльмару Югановичу Пелло его восемьдесят с гаком никак не дашь. Оптимизм,
жизнелюбие и потрясающее гостеприимство «съедают» солидный возраст. Такой
молодости души можно только удивляться, потому что жизненный путь его
безмятежным не назовешь.
Родители Эльмара Югановича перебрались в Сибирь из Эстонии по Столыпинской
реформе в 1908 году. Обжились, построили дом в Боровушке, стали растить шестерых детей -
двух сыновей и четырех дочерей. К революционным переменам в стране отнеслись спокойно.
А когда пришла коллективизация, также добросовестно трудились в колхозе, как и на своем
подворье.
Образовалось общественное эстонское национальное хозяйство «эстонский колхоз»,
который быстро пошел в гору. Здесь первыми получили автомашины- полуторки. А за работу
колхозникам платили по тем временам очень неплохо.
- Мы на трудодень получали три рубля деньгами, три килограмма хлеба, 200 г меду, да
молоко, да картошку... Нам завидовали все, - вспоминает Эльмар Юганович.
Люди радовались, казалось, что на земле наступил рай - работай хорошо и не будешь
бедняком, ведь с годами жизнь будет только улучшаться. Но, увы, рая без ада не бывает. А он
настал в середине тридцатых, с началом репрессий в стране. Семья Пелло из разряда
тружеников сразу попала в «враги народа». В одну ночь пресловутый «черный воронок» увез
из дома отца Эльмара, члена КПСС, сестру, окончившую в Томске Высшую партийную школу,
и брата, работавшего в колхозе счетоводом. Суд был скорым. «Врагов народа» расстреляли
практически на месте. Остались у матери на руках две дочери и Эльмар (еще одна дочь умерла
в 31-м году).
Страна же не стояла на месте. Каждый день приносил что-то новое. Это не только
коллективизация и репрессии, но и грандиозные стройки - Магнитка, Днепрогэс,
Комсомольск... А чтобы строить форпост на Дальнем Востоке - Комсомольск, нужны были
люди. Ехали туда не только «добровольные добровольцы», но и «добровольцы по
принуждению» - зеки, та же 58-я статья, согласно которой часть населения огромного
государства объявлялась врагами. Кроме них - молодежь из семей этих «врагов», которую
никто не спрашивал о согласии, а просто мобилизовывали. В числе так называемых «корней
врагов» попал в Комсомольск и Эльмар, на завод «Амурсталь- сплавстрой».
1 июня 1941 года Эльмара Пелло призвали в армию. А еще через двадцать дней «под ружье»
встала вся страна. Попал юноша в формировавшуюся для отправки на фронт эстонскую
дивизию. В марте 42-го она была направлена на распределительный пункт, находившийся под
Тюменью, в Еланске. Рослого, плечистого Эльмара определили в артиллерию. В Еланске и
постигал он «орудийную науку».
- А там под Тюменью болота, - смущенно посмеиваясь, рассказывает Эльмар Юганович,
такой же «могутный», как и в молодости, кажется, что за 60 лет так и не растерявший своей
природной силушки.
- Вот по болотам с пушками мы и проходили артиллерийские азы. Поднимут по тревоге в
шесть утра и до семи вечера гоняют. Пехотинцам что, сыграли отбой «войне», они винтовки
почистили - и отдыхать. А нам, кроме личного оружия, надо и орудия в порядок привести,
чтобы назавтра к учению готовы были. Долго мы с ними возились... Вот так нас и обучали до
конца сентября. Потом как-то выстроили, и командир полка объявил, что учеба наша
закончилась...
Но на фронт новоиспеченные артиллеристы попали не сразу. Привезли их в Подмосковье и
еще месяц обучали в Егоровке. И лишь в начале ноября оказались они на передовой под
Великими Луками. Прибыли в свое расположение вечером, а утром приняли боевое крещение.
...Оказалось, что до немцев не более трехсот метров. Поэтому, когда начался артобстрел, то
орудие, где наводчиком был младший сержант Пелло, встало на прямую наводку. Фашисты
открыли ответный огонь. В одно из попаданий ранило расчет. Сидевшего за панорамой
Эльмара контузило. И надо сказать, что в этой артиллерийской дуэли он выжил чудом. Едва
командир взвода стащил в окоп ничего не соображающего после контузии
девятнадцатилетнего паренька, как вторым выстрелом пушку разворотило окончательно.
Эльмар долго потом удивлялся тому, что его новенький полушубок вмиг превратился в
последнюю дрань: во многих местах он оказался насквозь пробит осколками.
Пять дней пробыл молодой солдат в медсанбате, а как только полегчало - снова передовая. И
снова контузия. Майор, командир дивизиона, захватил парня сопровождающим, чтобы
посмотреть позицию. Но их заметили, взяли «в вилку» и обстреляли.
- Помню, как майор, вытаскивая меня, убеждал: «Не сдавайся, солдат, будем здесь воевать
назло врагам». И я не сдался, - добродушно улыбается Эльмар Юганович, рассказывая об этом
эпизоде боевой биографии.
Великие Луки были взяты. Потом были Новосокольники, Невель... В 44-м сняли блокаду с
Ленинграда. Часть перебросили на это направление. Три дня отбивали Ораниенбаум. Потом
передвинулись к Нарве, И вновь встали на прямую наводку, от врага отделяла только река. Но
в 44-м фашисты уже были не те, что в 41 -м, не столь наглые, опьяненные легкой победой. За
чужую землю не держались, подавленно отступали. Отступили и здесь. Пехота форсировала
Нарву и освободила город.
Артиллерию через Псковское озеро перебросили под Тару, нацелив на Эстонию. Дней пять
развивалось наступление. Часть войск повернула на Таллин, а «пушкарям» приказ - порт
Вирцу. По Балтийскому морю катерами, пользуясь дымовой завесой, переправляли их к
островам Саарема и Муу, где развертывался плацдарм для дальнейшего наступления.
Прикрываемые артиллерией, сюда подтягивались пехота и танки.
При освобождении Саарема Эльмар вновь попал в переделку. Двумя машинами (на одной из
них - Эльмар, начальник штаба, радист - своеобразная разведгруппа) въехали в деревню. У
встречного деда спросили:
- Дед, немцы были?
- Не знаю.
Решили, что нет, иначе бы знал. Поехали дальше и на одной из улиц наткнулись на
фашистов. Те начали обстреливать машины. Задняя развернулась и успела скрыться. А
передняя, к которой было прицеплено орудие, столь быстро выйти из-под огня не смогла.
Поэтому, скрывшись за ближайшими домами, встали и развернули пушку в сторону врага. И
хотя снарядов было всего с десяток, решили без боя не сдаваться. С чердака высмотрели, где
наибольшее скопление немцев, туда и выпалили свои десять шрапнельных снарядов.
Обнаружить «дикую» пушку в селе - проще простого. Фашисты открыли ответный огонь по
нашей «позиции». Дом, за которым стояло орудие, загорелся. Отважных орудийцев стали
окружать. Начальник штаба, как старший по званию, дал приказ:
- Ребята, отходим!
Но у машины оказался раскурочен мотор. Не уберегли.
-Бросай всё... Давай через забор.
Сиганули через каменную ограду, располосовав штаны на ленты. Но, слава богу, целыми и
невредимыми ушли все. Поплутав по дворам и улочкам, вышли к лесу. Уже лесом добрались до
своих. Объяснили командованию, в какой части населенного пункта сосредоточились
вражеские войска. По их наводке открыли огонь и выбили фашистов из деревушки. После ее
освобождения «пушкари» отыскали свою позицию. И машина, и орудие были разбиты
вдребезги.
Далее были Литва, Латвия, Либау. Против наших войск выступала Курляндская
группировка - войска СС, власовцы и прибалтийские бандформирования. Когда позиции
враждующих сторон сходились близко, власовцы кричали в сторону наших:
- Эй, не надейтесь, что мы сдадимся!
Поэтому в ночь с 7 на 8 мая 45-го года готовили штурм, чтобы одним разом покончить с
врагами. Но неожиданно подняли всех и объявили, что пал Берлин, пришла долгожданная
Победа. Ликованию не было предела. И хотя, по сути дела, наступил мир, но 10 мая пришлось
штурмовать Курляндию, ставить завершающую точку в войне. И вот тогда была уже
действительно Победа.
Войну Эльмар Пелло закончил гвардии старшим сержантом, командиром орудия, имея на
груди две медали «За отвагу» (за Великие Луки и Саарема), два ордена Красной Звезды (за
плацдарм на Балтике и Курляндию). А от роду ему было всего ничего - двадцать четыре года.
Демобилизовали его в 47-м году, до этого «старики-ветераны» обучали необстрелянную
молодежь. Вернулся Эльмар Юганович в родные края, и потекла мирная трудовая жизнь, такая
же героическая, как и боевая, но это уже другой рассказ.
|
|
|
|
